В 1942 году перед началом немецкой оккупации Воронежа Матрона Поликарповна вместе со своей семьёй была вынуждена покинуть город. Верующая женщина взяла с собой самое дорогое: литографическую икону Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Беженцы шли долго пешком, когда стемнело, и уже не было сил, чтобы двигаться дальше - остановились в одном из заброшенных деревенских домов у самой линии фронта. Внуки плакали от голода, но накормить их было нечем. Матрона Поликарповна встала на колени перед образом Царицы Небесной и стала слезно молиться.
Участковый милиционер, проходивший недалеко от дома, в котором остановились беженцы, заметив над крышей дома «огненный столп», быстро вбежал в дом. Он собирался схватить предателя, подающего сигнал врагу, но нашёл там молящуюся женщину, лицо которой сияло. Милиционер был крайне удивлён, постояв с минуту, он тихо вышёл.
А горячая молитва верующей женщины была услышана – милостивые люди вскоре принесли беженцам распаренный овес и квашеную капусту. Сама Матрона Поликарповна, вспоминая об этом, говорила: «Молитва, приносимая от чистого сердца, проходит сквозь небеса прямо к Престолу Божиему».
Матрона Поликарповна очень почитала Царицу Небесную и часто повторяла: «Как же Матерь Божия всех нас любит!» «Никогда не надо отчаиваться. Надо иметь надежду, и Матерь Божия нас не оставит». Она особенно часто читала молитву: «Все упование мое на Тя возлагаю, Мати Божия, сохрани мя под кровом Твоим».
Когда семья Белоусовых уже жила в Мичуринске Матрона Поликарповна приняла тайное пострижение в мантию, а затем и великий ангельский образ. (Событие из жизни схимонахини Серафимы (Белоусовой, 1890-1966))
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 3) Жизнь за завесой (2002 г.) - Сергей Дегтярь Я писал стихи, а они были всего лишь на бумаге. Все мои знаки внимания были просто сознательно ею проигнорированы. Плитку шоколада она не захотела взять, сославшись на запрет в рационе питания, а моё участие в евангелизациях не приносило мне никаких плодов. Некоторые люди смотрели на нас (евангелистов) как на зомбированных церковью людей. Они жили другой жизнью от нас и им не интересны были одиночные странствующие проповедники.
Ирина Григорьева была особенной. Меня удивляли её настойчивые позиции в занимаемом служении евангелизации. Я понимал, что она самый удивительный человек и в то же время хотел, чтобы она была просто самой обыкновенной девушкой. Меня разделяла с ней служебная завеса. Она была поглощена своим служением, а я только искал как себя применить в жизни и церкви. Я понимал, что нужно служить Богу не только соответственно, не развлекаясь, но и видел, что она недоступна для меня. Поэтому в этом стихе я звал её приоткрыть завесу и снять покрывало. Я хотел, чтобы она увидела меня с моими чувствами по отношению к ней и пытался запечатлеть состояние моего к ней сердечного речевого диалога, выраженного на бумаге. Но, достучатся к ней мне всё никак не удавалось.
